Как ветеран Вооруженных сил Иван Тимашов борется с «подмосковным спрутом»

Ветеран вооруженных сил Иван Тимашов уже пять лет ведет свою войну с рейдерами, которые используют свои связи в правоохранительных органах Солнечногорского района.

Ветераны «колчаковских фронтов».

— Иван Иванович, два слова о себе.

— Я участник боевых действий, имею правительственные награды. Являюсь заместителем руководителя общероссийского общественного фонда «Вечная память». Я принимал участие в постройке на Поклонной горе памятника всем погибшим в локальных войнах, финансировал этот проект, поскольку занимаюсь бизнесом. В 2012 году я был избран председателем садоводческого общества «Ветеран Вооруженных сил». Принял его в состоянии упадка.

— Что это за общество?

— Государством было выделено 50 гектаров земли, мы нарезали их по 20 соток, перевели в категорию СНТ. Главное условие принятия в общество — служба в Вооруженных силах. Других людей там не должно быть по уставу. Поэтому земля выделялась бесплатно. До меня с выделением участков творилось что-то несуразное. Список на получение участков «торговался».

— Что это значит?

— Стать «ветераном вооруженных сил» и получить свой участок можно было, заплатив полтора миллиона. Или оказать другие услуги, как, например, госпожа Ряднова или «потерпевший» по моему делу Данилов. Он врач, лечил моего предшественника на посту председателя и его семью. И за это благодеяние получил участок, не имея никакого отношения к армии, наперекор уставу общества. Он таким образом обрел участки в нескольких районах Московской области.

— Какова процедура получения участка?

— Человек пишет заявление на имя главы Солнечногорского района, где просит выделить безвозмездно участок, потому как служил там-то и является ветераном Вооруженных сил. Кадастровая палата ставила эти участки на учет, администрация выписывала постановление, после чего человек мог распоряжаться участком по своему усмотрению. Когда в 2013 году я возглавил кооператив, то первым делом навел порядок. Мы построили асфальтированные дороги, провели свет, облагородили территорию.

И тут появляется некая Дегтярева, которая 15 лет назад обреталась в кооперативе «Садко» Московской области, где, как мне потом стало известно, занималась рейдерством. Писала в полицию заявления, возбуждались дела, отнимались участки. Тогда она носила фамилию Шапошникова.

— Вышла замуж?

— Нет, замужем она никогда не была, и как и зачем сменила фамилию, мне неизвестно. Она не является ветераном Вооруженных сил. В общем, в нашем кооперативе она занимается точно тем же. Я для этого оказался помехой и она решила меня устранить проверенным методом — подключив полицию. Она написала на меня заявление, что я в 2012-13 годах похитил у кого-то участки.

— Это не так?

— Нет, конечно. Из общества я ушел добровольно, потому что это общественная нагрузка, а работы много, надо заниматься этим каждый день, а у меня и своя работа есть, да и возраст уже сказывается. И когда я уходил, была проведена аудиторская проверка, которая не выявила никаких нарушений. Я попросил членов кооператива, если кто-то чем-то недоволен, высказать мне все сейчас, в лицо, а в спину потом не плевать. Никто претензий не высказал.

Война на истощение.

— Новое руководство кооператива поддерживает порядок в обществе?

— Куда там! Председателем стала Дегтярева, она же Шапошникова. Как она это провернула, непонятно. Подписи подделаны. Мне уже куча народу сказала — как она набрала 90 процентов, если ни я, ни мои соседи не подписывались за нее? Дегтярева уже пять лет не проводила собрания. Никаких отчетов перед членами кооператива, ничего. Она собирает с ветеранов 9 миллионов рублей в год, за 5 лет — 45 миллионов. При этом в кооперативе не делается ничего, кроме того, что я уже сделал. Сделанная мной дорога уже разбита.

— Дегтярева начала войну с вами?

— Думаю, она просто пешка, которую более серьезные люди используют втемную. В 2009-10 году я проходил свидетелем по делу так называемых «игорных прокуроров», которые «крышевали» в Подмосковье нелегальный игорный бизнес. Зампрокурора области генерал Игнатенко, один из «игорных прокуроров», до сих пор мне должен 50 тысяч долларов, у меня есть исполнительны лист. Когда я стал его предъявлять, мне красногорские судебные исполнители прямо сказали — ты понимаешь, что он тут до сих пор «папа»? А я его по телевизору в клетке видел. Хорошие у них там «папы». Предполагаю, что в 2018 году мне припомнили это дело и решили свести счеты с помощью этой Дегтяревой. Команду на возбуждение дела против меня давал бывший прокурор Солнечногорского района Фокин. Он был начальником 15 отдела Московской областной Прокуратуры при Игнатенко.

— Дело идет уже пять лет!

— Да, пять лет мне портят жизнь. При этом реально не ведется никакого расследования! Дело идет то в суд, то обратно. Мы с адвокатом настаиваем, чтобы было проведено нормальное доследование, чтобы убрать все вопросы. Никто не хочет. Одни отписки. Ни на одном из моих заявлений что Фокину, что действующему прокурору Московской области нет даже ни одной визы о том, что заявление принято. Не ставят даже входящий номер. Что за следствие — 78 свидетелей и ни одной очной ставки! Я сначала проходил как свидетель, потом как подозреваемый. А потом я прихожу в полицию, а мне там двух подельников дают. Министра здравоохранения Удмуртии Титова, который просто там участок купил, и Лазарева, председателя соседнего кооператива. Мы с ними воевали все время, врагами были, я на них кучу заявлений в полицию накатал, а мне говорят — вот твои подельнички, а ты у них главным будешь. Зачем, спрашиваю? А что бы часть 4 статьи 159 вменить, групповую. Так вот я хочу сказать спасибо полиции. Она меня с этими людьми помирила, я даже понял, что временами зря на них гнал.

Сейчас она снова накатала заявление в полицию, те оформили ей поджог дома и «залепуху», что ей в машине побили стекла на 40 тысяч рублей. Сначала говорила, что это был я, потом Лазарев. Я вешу 110 килограммов, во мне метр девяносто росту, в Лазареве метр шестьдесят и килограммов сорок. Как можно перепутать? Меня спасло то, что я в это время за границей был, не смогли привязать. Как эту чушь приняли в полиции, не знаю, может, денег занесла?

— А кто так быстро возбудил дело по ее заявлению?

— Оперуполномоченный Соколов. У меня ощущение, что они с Дегтяревой любовники. Он мне в мессенджере так красочно расписывал, какая она добрая и красивая и как ей надо помочь справиться с нищетой, в которой она живет. Неужели он все 45 миллионов у нее забрал, что она нищенствует?

— Дегтярева одна воспитывает пятерых детей?

— Говорят, что пятерых, но я видел только троих. К тому же, кроме потенциального любовника Соколова у нее есть сожитель, гражданин Украины. Крайне мутный тип. В соцсетях на Россию дерьмо льет ведрами. И когда они у нас появились, то в поселке стали появляться закладки наркотиков. Я обратился в полицию, сообщал что летает квадрокоптер туда-то и туда-то, полиция закладки обнаружила. И это дело прекратилось, спасибо им за это. Дегтярева побежала на канал 360 и там заявила, что я обвинил ее в распространении наркотиков. Я писал по факту закладок, а не обвинял кого-то.

Мы же вас не посадили?

— Кто потерпевший по вашему делу?

— А вот с этим настоящий цирк. Следствие доказало, что я не украл у ветеранов ни копейки. Но они ставят в качестве потерпевшего администрацию района. Как администрация может быть потерпевшей, если она еще в 1994 году отдала эти участки, сама поставила их на кадастровый учет? Представители администрации пишут — мы отдали эти земли 25 лет назад, это не наши дела, это внутренне дело СНТ. То есть в деле, которое тянется 5 лет, просто нет потерпевших. Когда я был председателем, по каждому участку была проведена проверка в ОБЭП. И по каждому есть отказной материал, хотя я настаивал на том, что они приобретены противозаконно. На что мне оперуполномоченный ОБЭП Викторов, глядя в глаза говорил — дай миллион, заведем дело. Потом такую же сумму просил опер Соколов. Цифр меньше они, видимо, просто не знают.

— Если 5 лет нет движений по делу, не значит ли это, что тут может быть сговор?

— Я уверен, что он есть. Мне вменяют тяжелую статью, 159, часть четвертая, до 10 лет. Так расследуйте дело и скажите, виноват я или нет! А мне снисходительно отвечают — ну мы же вас не посадили, радуйтесь. Они специально тянут, понимают, что если меня оправдать и закрыть дело, то придется отвечать, но и посадить не могут. Все там завязаны — Дегтярева, оперуполномоченный Соколов, следователь Гундрова, которая заводила дело, при этом у нее в подчинении оперативным работником был ее муж опер Гундров — семейный подряд получается. Они все уволились на пенсию. Начальник ОБЭП, который заводил это дело — сидит. Авершин, начальник милиции, который пытался отобрать у меня земли, уволен. Но все это не помогает завершить мое дело.

— А что в суде?

— Ходил с адвокатом к председателю районного суда Кирсанову, подавать апелляцию на незаконное возбуждение уголовного дела. Он при нас вызвал следователя и прямо ей в глаза говорил — опять ты тащишь ко мне эти заказные дела? А мне потом говорил — прости, я по конституции не имею права вмешиваться в следствие, но потом, когда дело придет ко мне, будешь тут свое имя отстаивать.

— У вас есть возможность через наш еженедельник обратиться к Генеральному прокурору и начальнику Следственного комитета.

— Я уже обращался к Краснову и его предшественнику. Ни одного ответа не получил. Не знаю, может это месть за дело прокуроров? Видимо, спускают дело в Солнечногорскую прокуратуру, а те что же, будут против себя дело расследовать? Мне к ветеранам хочется обратиться — что же вы даете себя, как баранов стричь и собирать с вас деньги, ничего не давая взамен? А еще к другим председателям кооперативов и СНТ. Не надейтесь отсидеться, сейчас везде идет отъем участков, и если мы не будем этому противостоять сообща, то скоро придут за вашими.

— Не жалеете, что ввязались в эту драку?

— Иногда посещала мысль. Ведь когда мне Викторов говорил — Иван Иваныч, отдай миллион и живи спокойно, может и надо было? Но потом думаю — это что же, себя предать, имя свое? А сейчас, после 4 лет борьбы, нет уж, я себя дороже ценю, шиш вам. А еще жаль СНТ. У нас чистились дороги, была охрана и видеонаблюдение — всего этого уже нет. Был офис, где мы собирались на 23 февраля и 15 февраля в день вывода войск из Афганистана, кооператив жил. Мне ветераны звонят, говорят — при тебе нам хотелось туда ездить, а теперь не хочется. Эта банда, которая рушила кооператив «Садко», теперь пришла сюда. У них нет ни стыда, ни совести, им плевать, откуда брать деньги.

— Какой выход из этой ситуации?

— Надо это дело забирать в Главное следственное управление по Московской области или еще куда-то выше. В ЦФО, например — Центральный федеральный округ. В деле фигурирую большие люди, министры, ветераны, да и я не рядовой ветеран. Это должны расследовать не местные замазанные опера и следователи, а люди честные и непричастные к местным структурам. Но что бы ни происходило, я отстою свое честное имя, это они пусть боятся. Сейчас Дегтярева живет под государственной охраной, которую ей обеспечили те, кто за ней стоит — два экипажа Росгвардии ее охраняют, 800 тысяч в месяц на нее государство тратит. А я, обвиняемый, живу и хожу по улицам спокойно. Если бы я правда кого-то обокрал, охрана нужна была бы мне. А я сплю спокойно с открытыми дверями.

Я не прошу закрыть дело, я прошу его расследовать! Посадите меня, если я виноват! Но пусть дело доведут до конца!

Подписывайтесь на Аргументы недели: Яндекс Новости | Яндекс Дзен | Telegram

Источник: argumenti.ru