Почему памятник ему установлен в начале Чистопрудного бульвара

В начале Чистопрудного бульвара стоит памятник Александру Грибоедову. Почему именно здесь, а не перед сохранившимся особняком на Новинском бульваре, 17, где автор «Горе от ума» прожил в детстве и юности десять лет, выбрали ему место? Годом его рождения в разных источниках называют пять дат. Какая из них верная.

Литературоведы пытаются разгадать тайну рождения Александра Грибоедова

Три великих поэта XIX века родились в Москве.  

Пушкин появился на свет 6 июня 1799 года.

Лермонтов  — 15 октября 1814 года.

Грибоедов   — 15 января неизвестно, в каком году.

Поэтому памятник в Москве открыли, приурочив не ко дню рождения, а к 130-й годовщине со дня гибели. В этой дате никто не сомневается. Гибель поэта – посла в Персии, растерзанного  толпой религиозных фанатиков, потрясла Россию.    

Годом его рождения в разных источниках указывают пять дат: 1790, 1792, 1793, 1794 и 1795 год. При зачислении на государственную службу в первом формулярном списке, автобиографии  Грибоедов указал 1795 год.  Во втором формулярном списке значится  — 1794.  Булгарин, друг писателя, опубликовавший первый акт «Горя от ума», привел 1793 год. Другой известный литератор и ученый? член-корреспондент Академии наук Сенковский в «Энциклопедическом словаре»  приводит этот же год. Писатель и издатель Греч считал годом рождения – 1792 год. Все это ошибки.  

Грибоедов, подозреваемый в заговоре декабристов, был арестован и доставлен в Петербург. Следственной комиссии он сообщил: родился в 1790 году. Эту дату я считаю самой верной, потому что она подтверждается многими обстоятельствами его жизни. 

Мать Грибоедова с Александром на руках вышла замуж в 1791 году за отставного секунд-майора Сергея Грибоедова, дворянина без состояния, необразованного, профессионального картежника и любителя выпить. Спустя год она родила дочь Марию, о чем свидетельствует запись в метрической книге храма Спаса Преображения на Песках. Храм сохранился на Арбате в Спасопесковском переулке.

Нашлась и другая запись в метрической книге церкви Успения Пресвятой Богородицы на Остоженке за январь 1795 года: «Января 13 в доме Прасковьи Ивановны Шушириной, у живущего в её доме секунд-майора Сергея Ивановича Грибоедова родился сын Павел, крещён сего месяца 18 дня. Восприемником был генерал-майор Николай Яковлевич Тиньков». Не могла Анастасия Федоровна Грибоедова в одном году родить двух сыновей. Павел  умер младенцем, его судьба покрыта мраком. Метрику его приписали пятилетнему Александру.  

Тайна его рождения тщательно скрывалась. Если бы стало известно, что он появился на свет до замужества матери, то считался бы бастардом, рожденным вне закона, и в таком случае лишался бы дворянства. Только когда на дипломатической службе Грибоедов получил чин коллежского асессора и вместе с ним право на потомственное дворянство, он стал называть истинный год рождения.

В забытом романе «Село Михайловское» Варвары Миклашевич,  хорошо знавшей автора «Горя от ума», прототипом главного героя послужил Грибоедов,  На вопрос «а который тебе год» герой отвечает: «Матушка мне считает восемнадцать лет, но я не верю женской хронологии, я думаю, что мне гораздо больше».

Кто отец Александра Грибоедова?

Сыном секунд-майора Грибоедова он быть не мог. Версия в его отцовстве отвергается единодушно всеми литературоведами.   

Одна из научных сотрудниц музея-усадьбы «Хмелита» отцом Грибоедова назвала его дядю Алексея Фёдоровича. Более того, предположила: «Матерью младенца Настасья Фёдоровна была лишь по семейному уговору, согласившись выступить в этой роли после своего замужества, а жениха ей как раз в это время подбирали».  Другой  исследователь  ее поддержал, полагая, что в пользу этой версии «говорит «особая любовь и постоянное внимание дядюшки к племяннику, проживание Настасьи Фёдоровны с детьми в его имении «Хмелита» почти каждым летом. И, конечно, подарок братом московского дома сестре в Большом Девятинском переулке».

Да, дом в Москве на углу Большого Девятинского переулка и Новинского бульвара подарен сестре Алексеем Федоровичем.  Но это обстоятельство о его отцовстве ничего не доказывает.  Опровергает невероятную версию  сам Грибоедов, представив в негативном свете  дядю в образе Фамусова в «Горе от ума»  и в  черновых записях о своем дяде:  

«Вот характер, который почти исчез в наше время, но двадцать лет тому назад был господствующий, – характер моего дяди. Историку предоставляю объяснить, отчего в тогдашнем поколении развита была повсюду какая-то смесь пороков и любезности; извне – рыцарство в нравах, а в сердцах – отсутствие всякого чувства. Тогда уже многие дуэлировались, но всякий пылал непреодолимой страстью обманывать женщин в любви, мужчин – в карты или иначе; на службе начальник уловлял подчиненного в разные подлости обещаниями, которых не мог исполнить, покровительством, не основанным ни на какой истине; но зато как и платили их светлостям мелкие чиновники, верные рабы-спутники до первого затмения. Объяснимся круглее: у всякого была в душе бесчестность и лживость на языке. Кажется, ныне этого нет, а, может быть, и есть, но дядя мой принадлежит к той эпохе. Он, как лев, дрался с турками при Суворове, но потом пресмыкался в передних всех случайных людей в Петербурге, в отставке жил сплетнями. Образец его нравоучений: „Я, брат…“.

В Москве после рождения, как явствует из записей в метриках, жил Александр с матерью и сестрой Марией на Арбате и на Остоженке. В подаренном дядей особняке семья жила с 1800 года. В нем получал Александр домашнее образование.  С ним занимались иностранные гувернеры, учителя самого высокого ранга  профессора Московского университета. Музыке, игре на фортепиано учил известный в России  пианист-виртуоз  Джон Филд, 

Первым воспитателем биографы называют педанта Ивана Даниловича Петросилекса, учёного-энциклопедиста, который «оттолкнул от себя живого и пытливого воспитанника». В историю он вошел как автор трехтомного каталога университетской библиотеки, изданного в Москве                    

Вторым гувернером служил воспитанник Геттингенского университета Богдан Иванович Ион.  Он был не только желанным воспитателем, но с годами стал другом Грибоедова. Ион жил в семье, сопровождал ученика на лекции. Благодаря домашнему образованию Александр говорил по французски, по немецки, по английски и поитальянски. В оригинале читал латинских классиков, С Грибоедовым дома занимался профессор Московского университета, приглашенный в Россию из Германии, Иоганн Теофил Буле.  

Как вспоминал один из соучеников, «благодаря знанию древних языков, Грибоедов почти один из русских был в состоянии следить за лекциями немецких профессоров, читавших по-латыни».  

Александр радовал гувернеров, но не рос вундеркиндом, не поступил в Московский благородный пансион чуть ли не ребенком, как можно прочесть в его легендарных биографиях. 

Согласно общепринятой дате рождения — 1795 год, при поступлении в Московский благородный пансион в 1803 году, ему было бы всего 8 лет. А при зачислении  в Московский университет якобы 11 лет.  Не мог профессор Буле, как пишут, учить ребенка философии.  Не мог Александр в этом возрасте сочинять пародию «Дмитрий Дрянской» на пьесу «Дмитрий Донской» драматурга Озерова…

  Занятия на словесном отделении Московского университета закончил со степенью кандидата словесных наук. На философском факультете вольнослушателем  изучал юриспруденцию и получил степень кандидата права. Но ни в армию, ни служить, как сокурсники,  не пошел. Мысль о том, что тайна незаконного рождения может открыться, побуждала занимался математикой и естественными науками, чтобы получить степень доктора наук и с ней — вожделенное потомственное дворянство…

Когда началась Отечественная война, ушел недоучившийся кандидат наук  в Московский гусарский полк.  В битвах этот полк не участвовал. В армейской среде корнет Грибоедов попал в круг  «юных корнетов из лучших дворянских фамилий». Среди них встретил друга на всю жизнь Степана Бегичева.  «Ты, мой друг, — писал ему Грибоедов, — поселил в меня или, лучше сказать, развернул… любовь к добру; я с тех пор только начал дорожить честностью и всем, что составляет истинную красоту души, как с тобою познакомился, и — ей-Богу! — когда с тобою несколько побываю вместе, становлюсь нравственно лучше, добрее. Мать моя тебя должна благодарить.»  

Александр служил по протекции матери адъютантом генерала Кологривова  — «для производства письменных дел». Вспоминая то время, Грибоедов писал:  «Я в этой дружине всего побыл 4 месяца, а теперь 4-й год как не могу попасть на путь истинный».

Оба друга не раз сходили с  «пути истинного».  Когда в Брест-Литовские их не пригласили на бал, они верхом на лошадях въехали по лестнице на второй этаж в зал, где польские дамы и русские офицеры танцевали под музыку полкового оркестра. Об этой дерзкой проделке сохранилось воспоминание: «Появление всадников вызвало веселый переполох, хотя Кологривов был им мало доволен, находя кавалерийское мастерство более полезным в другом месте. Он сделал друзьям выговор за их выходку и начал думать, что Грибоедов дурно влияет на Степана, хотя тот старше. Он решительно не понимал, как этот молодой человек, при его гибком уме и строгом воспитании, может быть таким отчаянным повесой. Александр уже приобрел среди приятелей лестную репутацию «пасынка здравого рассудка».  

Вот еще одна история: «Александр пришел с Бегичевым на службу в католический монастырь. Степан остался внизу, а Грибоедов забрался на хоры, к органисту, выгнал его и сам уселся за инструмент. Органист, конечно, не осмелился протестовать. Некоторое время Александр играл положенные духовные мелодии со всем своим великим мастерством — и вдруг в самый торжественный момент службы в величественном органном звучании под сводами костела грянула русская плясовая «Камаринская»».

Почему он решил играть эту музыку?

В давние времена в Камаринскую волость Речи Посполитой стекались беглые крепостные из России, о которых в народной песне пелось:

                 — Ах, ты, сукин сын, камаринский мужик!

                 Ты куда это вдоль улицы бежишь?

                  — А бегу я для похмелки в кабачок,

                 Без похмелки жить не может мужичок! …

Наверное, Грибоедов не только играл, но и пел куплеты этой лихой песни.                 

После раздела Польши католическое духовенство конфликтовало с русским правлением, и Грибоедов напомнил полякам, кто в доме хозяин. «Дерзость на этот раз понравилась генералу,  и он предоставил  своему адъютанту делать все, что заблагорассудится».

В гусарском полку, как и в университете, Грибоедов сочинял стихи. В июне 1814 года написал пространное «Письмо из Бреста-Литовского к издателю», опубликованное журналом «Вестник Европы». Вдохновлено оно, как писал автор,  праздником, «который давали командующему кавалерийскими резервами, генералу Кологривову, его офицеры…. Поводом к празднеству было награждение, полученное генералом Кологривовым: ему пожалован орден святого Владимира I степени».

                              И к генералу строй предстал

                              Пиитов всякого сословья;

                              Один стихи ему кладет

                              В карман, другой под изголовье;

                              А он – о доброта! какой примеров нет —

                              Все оды принимает,

                             Читает их и не зевает.

Эта зарисовка в стихах и прозе стала первым опубликованным сочинением Грибоедова.  К письму издателю он приложил 1000 рублей и просил передать их пострадавшим от пожара Москвы.

Стараниями матери Александр, знавший европейские языки, зачисляется переводчиком в Коллегию иностранных дел.  В столицу, как писали: «он принес из военной жизни репутацию отчаянного повесы, дурачества которого были темою множества анекдотов, а в Петербурге снискал славу отъявленного и счастливого волокиты, гонявшегося даже и за чужими женами».

За кем «волочился» Грибоедов – неизвестно. Влюбился он в красавицу балерину Екатерину Телешову:       

                      О, кто она? — Любовь, харита,

                      Иль пери для страны иной

                     Эдем покинула родной,

                     Тончайшим облаком обвита?

                     И вдруг — как ветр ее полет!

                     Звездой рассыплется, мгновенно

                     Блеснет, исчезнет, воздух вьет

                     Стопою свыше окрыленной.

В письме к Степану Бегичеву влюбленный в Екатерину признался: “Долго я жил уединенно от всех, вдруг тоска выехала на белый свет — куда как не к Шаховскому?.. В три, четыре вечера Телешева меня с ума свела, и тем легче, что в первый раз и сама свыклась с тем чувством, от которого я в грешной моей жизни чернее угля выгорел”.

Эта любовь обожгла несколько лет спустя после приезда в Петербург, где началась светская жизнь, встречи с друзьями, приемы и  балы, посещение масонской ложи, театров, увлечение балетом Большого театра, где царила Авдотья Истомина, Одна из первых балерина стала танцевать на пуантах, вызывая восторг в зале. Влюбленный в нее Пушкин увековечил красавицу в «Евгении Онегине»: не могу отказать себе в том, чтобы не процитировать:

                                        «Блистательна, полувоздушна,

                                       Смычку волшебному послушна,

                                       Толпою нимф окружена,

                                        Стоит Истомина; она,

                                        Одной ногой касаясь пола,

                                       Другою медленно кружит,

                                        И вдруг прыжок, и вдруг летит,

                                       Летит, как пух от уст Эола;

                                      То стан совьет, то разовьет

                                       И быстрой ножкой ножку бьет»

Жила Истомина открыто с кавалергардом Василием Шереметевым, на его содержании, до тех пор, пока после очередной ссоры не уехала к подруге. После спектакля за кулисами, увидев Истомину в печали, Грибоедов пригласил ее  «на чашку чая» в квартиру, где жил вдвоем с другом. Им был граф Завадовский, безнадежно влюбленный в красавицу. Когда Истомина через несколько дней вернулась к Шереметеву, он, приставив в порыве ревности пистолет к ее голове, приказал:  «Говори правду, или не встанешь с места — даю тебе на этот раз слово. Ты будешь на кладбище, а я в Сибири». 

После ее признания состоялась так называемая «четверная дуэль» когда первыми стреляются дуэлянты — Шереметев и Завадовский, а продолжают поединок секунданты — Грибоедов и Якубович. То, что случилось дальше, потрясло Петербург. Граф Шереметев погиб.

После ареста и разбирательства обстоятельств Завадовский уехал в Англию, Секунданта Якубовича, обязавшегося стреляться с Грибоедовым, с понижением в чине из гвардии перевели в армейский полк и сослали на Кавказ.

Грибоедов, тяготясь чувством вины и ощущая возникшую неприязнь в обществе, после хлопот матери уехал служить на Кавказ. Там в Тифлисе «четверная дуль» продолжилась. Грибоедов стрелять не стал, Якубович попал в кисть левой руки… 

Знавший хорошо обстоятельства «четверной дуэли» Пушкин в «Путешествии в Арзрум» объяснил случившееся:   «Жизнь Грибоедова была затемнена некоторыми облаками: следствие могучих страстей и пылких обстоятельств. Он почувствовал необходимость расчесться единожды навсегда со своею молодостию и круто поворотить свою жизнь».

В Москве Грибоедов появился пять лет спустя после дуэли. В родном доме с матерью жить не захотел, поселился во дворце на Мясницкой улице,  42, в одном из самых лучших творений Матвея Казакова.  Заказал ему проект здания возведенный из купцов в потомственное дворянство Иван Барышников.  Поставщик провианта армии, торговавший хлебом, стал обладателем четырех тысяч крепостных и полмиллиона рублей. Известность принесла ему крупнейшая коллекция живописи и галерея, где хранилась картина Рафаэля, картины Брюллова. Портреты семьи много лет писал Тропинин.

Дочь Барышникова вышла за Степана Бегичева, поселившегося в доме тестя. В этом дворце Грибоедов провел около года, не желая жить с Анастасий Федоровной, души в нем не чаявшей.  Он понимал, чем обязан матери, но жил у друга, которому объяснил свое решение: «Прекрасно быть опорою отцу и матери в важных случаях жизни, но внимание к их требованиям, часто мелочным и нелепым, стесняет живое, свободное, смелое дарование. Как ты об этом думаешь?»

Не терпел и мучительной опеки родного дяди, пытавшегося вразумлять племянника. Степан Бегичев наблюдал: «Как только Грибоедов замечал, что дядя въезжал к ним во двор, чтобы вести его на поклон к какому-нибудь князю Петру Ильичу, раздевался и ложился в постель. «Пойдем», – приставал дядя. «Не могу, дядюшка, то болит, другое болит, ночь не спал», – хитрил Грибоедов».

Племянница Бегичева вспоминала:  «Мне было всего 12 лет, когда я провела зиму в Москве у моего дяди Степана Никитича Бегичева, у которого тогда, в 1823 году, жил его друг А. С. Грибоедов. Они оба имели большое влияние на мое умственное развитие. Слова А. С. Грибоедова, говорившего мне: «Лиза, не люби света и его побрякушек; будь деревенской девушкой, ты там будешь больше любима, а главное, научишься сама лучше любить»…

В эту зиму Грибоедов продолжал отделывать свою комедию «Горе от ума» и, чтобы вернее схватить все оттенки московского общества, ездил на обеды и балы, до которых никогда не был охотник, а затем уединялся по целым дням в своем кабинете. Тогда по вечерам раздавались его чудные импровизации на рояли, и я, имея свободный доступ в его кабинет, заслушивалась их до поздней ночи. У меня сохранился сочиненный и написанный самим Грибоедовым вальс, который он передал мне в руки…»

На Мясницкой завершается сочинение «Горе от ума».  В доме Барышникова великий драматург и музыкант прожил лучшие дни.  Этот дом расположен вблизи Чистопрудного бульвара.  Вот почему перед ним выбрали место памятнику Грибоедову. Создали его скульптор Аполлон Мануйлов, известный монументами Ленину в разных городах, и архитектор  Александр Заварзин, соавтор памятников Чайковскому, Горькому, Энгельсу в Москве. 

…  Провожаемый Степаном Бегичевым Грибоедов уехал министром-резидентом, послом в Персию. По пути  остановился в Тифлисе. Там за него вышла замуж княгиня  Нина Чавчавадзе, дочь генерала. С собой, предчувствуя грозящую беду, муж не взял юную жену.

Что произошло далее — всем известно…. 

Источник: www.mk.ru